В 2021 году в издательстве Suntup editions вышло две лимитированные версии «Кровавого меридиана» Кормака Маккарти. Издания ручной работы в кожаных переплетах и напечатанные технологией высокой печати, были дополнены акварелями Роба Вуда и эксклюзивным предисловием Брета Истона Эллиса, которое мы публикуем ниже. Перевод Джамшеда Авазова под редакцией Владимира Вертинского.
То, что вы сейчас открыли, — в первую очередь и в наибольшей степени, — самый проработанный образ Ада, который когда-либо можно было встретить в литературе, и новому читателю легко затеряться в этом кошмаре. Вы не будете в одиночестве, потому что многие, включая уважаемого профессора английского языка и литературного критика, покойного Гарольда Блума, тоже поначалу испытывали проблемы и отложили книгу, посчитав жестокость избыточной. Однако в итоге, после двух полных прочтений, Блум признал «Кровавый меридиан» одним из четырех или пяти лучших современных романов, включающих в себя мощь, сравнимую только с «Моби Диком» Мелвилла. Роман также стал одним из немногих современных текстов, которые Блум включил в знаменитые лекции об американской литературе, которые он читал в Йеле.
Пару десятков лет назад я тоже числился в рядах неудавшихся первопроходцев, когда пытался прочитать книгу, но в какой-то момент понял, что отстраняюсь от нее. Не потому, что она была написана чисто, красиво и страстно, с очень простым сюжетом, или потому, что это сбило меня с толку, но потому, что видение Кормака Маккарти относительно этой книги не допускает подобных указательных знаков и типичных разметок, используемых для определения романов, выпускаемых у мейджоров книгоиздания[mfn]Впервые роман опубликован в 1985 году издательством Random House[/mfn]. Для непосвященных он может ощущаться как новая земля, куда не особо хочется ехать, поскольку ты никогда не был на этой дороге.
На одном из уровней «Кровавый меридиан» — мейнстримный или даже коммерческий роман (350 страниц безудержного движения, экшена, резни и четко определенного сюжета), и все же Маккарти не следует правилам, которые должен соблюдать автор, создающий определенный тип американских романов конца прошлого века. Из-за того, насколько подрывным для жанра он является («Кровавый меридиан» — анти-вестерн, ломающий каноны жанра), книге также нужно, до некоторого предполагаемого уровня, брать читателя за руку и указывать на места, где вырисовывается частичный замысел автора, и помогать читателю пропитываться опытом — вполне обычные техники стандартного развития сюжета, где автор ведет себя как туристический гид. Кормак Маккарти не любит разъяснений, упорно избегая их, и это причина, по которой читатели могут ощутить растерянность, словно они оказались в первобытном мире «Кровавого меридиана». Но если вы освоитесь на карте и территории этого романа, подобное отсутствие объяснений и контекста, отсутствие располагающих к себе персонажей и клише о политической корректности, придающей этому значение, становится наиболее мощной стороной книги. Маккарти просто скидывает вас в пучину жестокости сюжета и погружает в выстроенный им мир, требующий самостоятельного передвижения. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь предупредил меня об этом заранее много лет тому назад, и я мог бы сориентироваться во время первого прочтения и не бросил книгу. Завершив в прошлом месяце свое четвертое прочтение «Кровавого меридиана», я убежден больше, чем когда-либо — это американский шедевр.
Не существует единой точки, с которой можно охарактеризовать эту визионерскую книгу — кроме того, что ее в любом случае нужно прочитать, и здесь не будет спойлеров. Вот основные вещи, которые надо знать: действие романа происходит в 1849–1850 годах и описывает опыт (выдуманного) подростка, известного как Малец — главного героя книги, который сбегает в Техас и сползает в жестокость; большая часть «Кровавого меридиана» рассказывает о времени, когда он столкнулся с известной бандой Глэнтона, ведомой Джоном Глэнтоном, техасским рейнджером (реально жившим) ставшим солдатом удачи и наемником, и теперь вместе с группой охотников за скальпами вырезает себе дорогу вдоль американского Юго-Востока, вычищая индейцев с техасско-мексиканской границы в конце 1840-х. Судья Холден — еще один персонаж из реального мира, путешествовавший с бандой Глэнтона, и в романе он играет роль главного злодея; массивный безволосый альбинос, философ и нигилист, монстр-исполин современной литературы, практически сверхъестественная фигура. Интеллигентный, утонченный, эрудированный, юридически подкованный, извращенный убийца, растлитель детей и фаталист — он видит природу человека как что-то определяемое жестокостью, оправдывающей его беззаконие, и в какой-то момент произносящий: «Война — это бог».
Холден примыкает к трем другим персонажам из преступной банды, включающей Луиса Тоудвайна, которому как-то удается сдружиться с Мальцом, Тойбина (глубоко религиозного преступника и бывшего пастыря, постоянно спорящего с ницшеанскими заявлениями Судьи), и Дэвида Брауна, особо радикального члена банды, носящего ожерелье из человеческих ушей.
Поначалу банду Глэнтона нанимает мексиканское правительство, чтобы выслеживать и убивать апачей, вознаграждая их за каждый снятый скальп. Они должны были защищать мексиканские деревни, на которые нападали апачи, и книга прослеживает деградацию банды Глэнтона: от их жажды наживы и денег до удовольствия от легкости убийств, ощутив которое они уходят в демоническое раздолье и начинают собирать скальпы мирных индейцев и мексиканцев, выдавая за скальпы апачей.
Сюжет представлен как серии собранных кусочков беспросветно мрачной пикарески: появление в палатке у священника, где Малец впервые видит Судью Холдена, — а позже Тойбин скажет Мальцу, что каждый мужчина уверял о встрече с Холденом незадолго до присоединения к банде Глэнтона, — будто Холден был и знамением, и предостережением. В книге также есть фрагмент жуткой схватки с воинами команчей, кочующим карнавалом, сцене, где Судья учит мужчин готовить порох из пепла дремлющего вулкана, чтобы убить как можно больше индейцев; и резни на пароме, идущем по реке Джил. В «Кровавом меридиане» нет очевидного сюжета и, хотя он повторяет законы типичного вестерна, в нем отсутствуют следы героизма. В нем предостаточно красиво выстроенных сцен баталий, чтобы написать пять вестернов, но так как книга настолько мрачная и безжалостная, в какой-то момент можно потерять нить, поскольку все вращается в пустоте нигилистского отчаяния. Иными словами: в этой книге нет чувства торжества, и если вы ищете победителей, то выбрали не ту книгу.
Книга кинематографична и часто читается как кино — по сути, это цельный визуальный опыт. Она начинается в одном месте и неотвратимо кончается в другом, — да, у этой истории есть начало и поражающий тревожностью конец, — но она ощущается по-реалистичному хаотичной, словно она и вправду происходила именно так, как рассказывает Маккарти, без использования писательских трюков. Даже при том, что она принимает более мифический и галлюциногенный тон, в истории бьется сердце вестерна, но вестерна типа «Дикой банды» Сэма Пекинпы и «Маккейб и миссис Миллер» Роберта Олтмана. Роман читается так, словно мог быть компаньоном к одному из вестернов Нового Голливуда из 1970-х, хотя ни одна студия не смогла бы сделать подобную, пропитанную кровью и жестокую — до омерзения — картину как «Кровавый меридиан». Нереально найти кого-то похожего в своей злодейской монструозности на Судью Холдена, нашего гида в Ад, мастера церемонии на просторах романа, персонажа, доселе невиданного в вестернах и обозначенного многими, включая Гарольда Блума, как самого зловещего персонажа во всей американской литературе; и для Маккарти он своеобразный предок Антона Чигура из «Старикам тут не место» — загадочный, лишенный человечности, умный, физически отвратительный, убивающий всех.
Как только вы поймете завязку и определите основных персонажей, книга пойдет как по маслу со сгустками крови и жестокости, сопровождающими каждую главу и напоминающими своеобразное избавление, развязку . В описаниях зверского и пустынного Запада есть образы, превосходящие Гойю: повсюду сожженные церкви, голодные стервятники, круг из отрезанных голов на песке, обвешанное трупами младенцев дерево. И убийства, и насилие над детьми, и некрофилия изображены и описаны безэмоционально, без затягивания, разве что слегка детально; Маккарти не перегибает, и от этого все кажется даже более тревожным, более реальным. Тем не менее, жестокость — причина, по которой много читателей отворачиваются от книги, даже несмотря на то, что она источник ее силы, — сотни актов жестокости создают мозаику смыслов, но по отдельности они ничего особо символичного в себе не несут. Маккарти не занимается подобным, он рисует огромную картину ужасов человечества и того, на что способен человек: зло повсюду, оно часть жизни, никто не сможет с этим ничего поделать, что и является кошмарным тезисом Холдена. Судья злорадствует: ты можешь представлять, что есть другой мир, и думать, что твое существование приведет к определенному смыслу, но это пугающее заблуждение. И Судья становится созидателем хаоса, потому что наивность мира позволяет это ему. Тут, возможно, скрыта другая причина, почему книга не цепляет некоторых новых читателей: в ней нет надежды, одно лишь принятие Холдена как Сатаны, его доминирование над текстом.
Но именно эта раскуроченная картина Ада и держит вас в оцепенении, поскольку никакой другой автор никогда не заходил так далеко. Жестокость и есть книга, потому что Судья — воплощение жестокости, и он так могущественен именно по причине своей полной необъяснимости. Если вы ожидаете типичных героев и типичных злодеев с развязкой и завершением, то, опять же, вы ошиблись книгой — тут нет пояснений, нет психологии, нет эмоций. Зло, — или то, что мы зовем злом, — здесь часть природного порядка, а Холден — манифестация такого зла, возможно даже величайшая, наиболее театральная манифестация во всей американской литературе. Вторя художникам, ныряющим на глубину, Маккарти заинтересован в вопросах, а не ответах. Здесь нет моральной оценки, а политическое прочтение книги бесполезно, так как книга непреклонно сопротивляется этому — эта картина больше либеральной идеологии, или любой другой, где кто-то прав или нет; это колоссальное исследование зла и искоренения, практически библейское по размаху. Малец более-менее близок к моральному центру романа, но в нем самом нет морального центра — Малец ни хороший, ни плохой, ни добрый, ни злой — он просто пытается выжить, во что мы и оказываемся вовлечены. Жертвы и их преследователи становятся неразличимыми. Роман просто продолжает идти вперед, события в нем начинают повторятся, но в какой-то момент это становится почти невыносимыми. И хотя здесь и проявляется писательская сила Маккарти, он избегает психологического реализма, просто представляя события без дополнительных монологов или ремарок, потому что знает то, что никто никогда не узнает, и поэтому прямолинейно описывает произошедшее вместе со всеми движениями и действиями; тут нет места для сознательности, за исключением самой книги. И конечно, мы читаем «Кровавый меридиан», или любую другую отличную книгу за ее стиль, за то, как она написана — не за тем, чтобы узнать, что произошло или не произошло, а за тем, как это рассказано, каков мир, построенный писателем. Эта книга принуждает читателя реагировать на нее, и она не из тех, что будет подстраиваться и говорить, что нужно чувствовать — ее ужасы часто завораживают, но слог настолько мощный, что перехватывает дыхание.
Маккарти начал писать «Кровавый меридиан» в 1975, исследуя жизнь банды Глэнтона и формируя Мальца как персонажа, попутно избавляясь от другой сопутствующей информации и оставляя книгу в чистоте, избегая банальных предысторий. Судья Холден не присутствовал в рукописи до конца 70-х; он был частично вдохновлен Сатаной из «Потерянного рая» Мильтона и Курцем из «Сердца тьмы» Конрада. И еще Холден может напомнить вам о Курце из «Апокалипсиса сегодня» Копполы — тучный и лысый Брандо, убивающий и обезглавливающий людей, параллельно проповедуя в своем поселении. Маккарти работал над книгой около семи лет. Это был пятый роман Маккарти, который должен был стать его крупнейшим заявлением — в 1985 году его считали писателем, пользующимся уважением других писателей и редакторов, но не создавшим прорывного бестселлера, как было и с Доном Делилло, который также издавался в семидесятых, но встретил успех в 1985 году с выходом «Белого шума», изданного за три месяца до публикации «Кровавого меридиана» и получившего восторженные отзывы, включая статус бестселлера и Национальную книжную премию США. «Кровавый меридиан» по сравнению с ним получил умеренные отзывы и слабо продавался. Возможно, оказавшись в тени другого блокбастера, вестерна «Одинокий голубь» Лэрри Макмуртри, получившего Пулитцеровскую премию. В итоге Кормак Маккарти выиграл Национальную премию за «Кони, кони», а затем и Пулитцеровскую премию с «Дорогой», но многие все еще уверяют, что «Кровавый меридиан» — единственный успешный роман из-под пера Маккарти, целиком раскрывающий его талант, идеи и видение. Сейчас, спустя три декады после довольно мутного издания «Кровавого меридиана», его называют не только шедевром Кормака Маккарти, но и одним из величайших американских романов когда-либо написанных — и нет на свете ничего, похожего на него, как вам предстоит узреть. Оставь надежду всяк сюда входящий…
Брет Истон Эллис
Ноябрь 2020